ВЛАДИЛЕН ЧЕРНЫШОВ,

заслуженный работник культуры Кубани, кавалер боевого креста «За оборону Приднестровья»

САМЫЙ ЛЕГЕНДАРНЫЙ ЧЕКИСТ

Гриша Сыроежкин родился 25 января 1900 года в селе Волково Балашовского уезда Саратовской губернии. В простой крестьянской семье, главный труженик которой и кормилец — отец, наречённый Сергеем, слыл башковитым, мастеровитым, справедливым мужиком. Сын перенял эти его черты. В 1905 году Сыроежкины переехали в Тифлис. Гриша поступил там в гимназию. И хотя хорошо учился, через десять лет покинул её, потому что посчитал своим патриотическим долгом участвовать в начавшейся с немцами войне. 14-летний мальчик в призывной комиссии прибавил себе лет; в спешке эти сведения не проверили, зачислили его добровольцем в 1-й Кавказский полк, направили на фронт. А вот там разобрались и как несовершеннолетнего вернули родителям. Но парень, уже почувствовав вкус взрослой жизни, устроился работать письмоводителем в управление Закавказской железной дороги, одновременно сдав экстерном экзамены за 4-й класс гимназии. Помимо работы у него было множество увлечений: спорт, цирк, фокусы, он учился приёмам борьбы у знаменитого Поддубного. Но от всего этого пришлось отступиться из-за полученной серьёзной травмы.

И вот наступил всё перевернувший 1917 год, а за ним Гражданская война. Весной следующего года семья вернулась на родину — в Волково. А уже летом Григорий вступил в Красную армию. Стал бойцом кавалерийского полка. Не долго был рядовым: в полку заметили его отвагу, сообразительность, особый склад характера, взяли в ревтрибунал 9-й армии, а потом приняли в партию большевиков. Весной следующего года направили служить в Новочеркасск — в Чрезвычайную комиссию, где он работал в оперативном отделе, потом следователем ревтрибунала Закавказского фронта. С января 1921 года он — следователь Ревтрибунала революционной республики. А ещё через полгода — сотрудник Всероссийской чрезвычайной комиссии.

В начале 20-х годов в Белоруссии лютовали банды, направляемые из Польши врагом большевиков Борисом Савинковым. Польша, в 1920-м году наголову разгромившая под Варшавой Красную армию во главе с Тухачевским, чувствовала себя вполне уверенно. Самой известной слыла банда друга и соратника Савинкова царского полковника Иванова. С ней активно боролись, засылали в неё агентов, но их неизменно изобличали… Стало известно: Иванов замыслил крупную диверсию — покушение в Москве на Дзержинского. И Сыроежкин решил предотвратить замысел врага. Дзержинский дал согласие…

В итоге Григорий, заслужив доверие атамана, внедрился в банду и предотвратил покушение на Феликса Эдмундовича. Главаря схватили, банда распалась.

К 1923 году бандитизм в значительной мере удалось уничтожить, но в северных, малодоступных широтах его очаги продолжали тлеть… В конце февраля 1928 года Сыроежкин, получив назначение, прибыл в Верхоянск, чтобы возглавить Северную оперативную группу. Сразу разобрался: опытных кадров крайне мало, а противник силён, весьма опытен, хорошо организован. Основа его — группы боевых колчаковских офицеров, бесстрашных, непримиримых, которых возглавлял всем известный храбрый генерал Пепеляев, убеждённый враг Советской власти. И сразу же отправился на битву с противником во главе сплочённой команды опытных чекистов. Бой предстоял лоб в лоб… Отряд на северных оленях двинулся в поход. Вёл его нанятый проводник-тунгус с узкими бегающими глазками и трубкой в зубах. Он-то и привёл отряд к засаде. Григорий сумел спасти своих от смертельной опасности. Враг в конечном итоге был разбит. А впереди его ждал новый бой с колчаковским офицером по фамилии Шмидт. Вместе с чужестранными агентами Шмидт планировал организовать восстание в Сибири в апреле 1928 года. Но планам его не суждено было осуществиться: уже в марте Сыроежкин разгромил банду Шмидта, а самого его взял в плен. Правда, при попытке к бегству Шмидт был уничтожен.

Борьба продолжилась на самом Крайнем Севере: враг ушёл туда — подальше. Там свирепствовала банда жестокого, беспощадного атамана, взявшего себе кличку Индигирский. В прямом бою её было не взять: бандиты хорошо знали местность и всегда уходили. И тогда Григорий решил их взять хитростью… В трактире, где любили отдыхать местные хозяева жизни, появился небритый, просто одетый мужик, который стаканами пил самогон и не пьянел (что вызывало уважение). Скоро стало понятно: мужик имеет золотой песочек в мешочке из оленьей замши. В доверительных беседах мужичок намекал — у него, мол, и другое золотишко припрятано, он готов им поделиться, но только с тем, кто поможет ему вырваться из советского рабства, уплыть в Америку. А это было под силу только атаману, с ним мужичка и свели. Обо всём столковались, мужика (а это был Сыроежкин) приняли в банду, где он скоро заслужил своей башковитостью доверие и авторитет.

Как-то с десяток бандитов устроили загул в дубовой избе поздним вечером при тусклом свете жировых плошек. Бутылки пустели одна за другой. Бандиты орали, как они грабанут местную факторию, захватят гружённую мехами шхуну и уплывут в вожделенную Америку. Вдрызг пьяный атаман, сидевший вблизи Григория, выхватил пистолет и начал палить в потолок, за ним последовали и остальные. Пальба началась неимоверная. Тогда чекист, давно прятавший свой наган, быстро поднёс его к затылку атамана и нажал на курок. На выстрел никто не обратил внимания, но все с ужасом заметили окровавленную голову атамана. Наступила жуткая тишина. И тут заместитель атамана, видевший только что в руках Сыроежкина наган, ринулся на чекиста.

— А-а, гад, атаманом захотел стать! Друга моего убил!

Но пуля нагнала и его…

А дальше — безвластие, растерянность. Григорий повёл бандитов к морю (куда они и хотели) и сдал в руки чекистам.

Вся жизнь Григория Сыроежкина прошла в постоянной борьбе за Отечество. В 1924—1925 годах он участвовал в сражениях с бандформированиями Чечни; в 1929-м занимался тем же в Монголии, а позже — в Горно-Алтайской автономной области. Боролся с германской разведкой в военном округе и промышленном районе Ленинграда в 1933—1936 годах. В округе действовало несколько немецких разведывательных резидентур; в генеральном консульстве Германии — её кадровые разведчики да и работавшие на местных предприятиях немецкие специалисты тоже зачастую были шпионами. Григорий Сыроежкин вместе со своим другом-чекистом Львом Озолиным смогли разоблачить шпионскую деятельность германских резидентов и подконтрольных им групп… Потом Сыроежкин выполнял задания родины в Германии, Польше, Манчжурии, Корее и других странах.

А теперь о главных подвигах Сыроежкина. Из газетной хроники 1924 года: «В двадцатых числах августа… ОГПУ был задержан гражданин Савинков Борис Викторович, один из самых непримиримых и активных врагов рабоче-крестьянской России…»

Мы уже упоминали это имя, расскажем о Савинкове более обстоятельно, он того заслуживает. «Савинков Борис Викторович (1879—1925). С 1903 года по сентябрь 1917 года — эсер, один из руководителей «Боевой организации», организатор многочисленных террористических актов… Руководитель антисоветских заговоров и контрреволюционных мятежей. Белоэмигрант. Выступал (под псевдонимом В. Ропшин) как автор стихотворных и прозаических произведений… Арестован в 1924 году при переходе советской границы, осуждён. Покончил жизнь самоубийством» (Советский энциклопедический словарь).

Борис Савинков был умным, талантливым и очень честолюбивым человеком. Ненавидел любую, с его точки зрения, деспотию — хоть царскую, хоть пролетарскую. Пользовался за рубежом большим авторитетом и доверием, поддержкой английской, французской, американской и польской разведок. В органах советской разведки (А. К. Артузов) и ВЧК (Ф. Э. Дзержинский) понимали: пока Савинков жив, покоя не будет. И созрело решение: разработать глубокую, длительную, многоходовую операцию по его ликвидации. Её суть: создать в стране фиктивную подпольную антисоветскую организацию, внешне мощную, широко разветвлённую, чтобы Савинков сам пожелал нелегально прибыть в Россию и возглавить неизбежное народное восстание. В этой операции задействовали многих, но двоим отводилась особая роль: они должны были проникнуть в польский, савинковский, центр. Личности подбирались уникальные: умные, талантливые, непоколебимые и обязательно с артистическим даром. Таковых подобрали: Андрея Павловича Фёдорова из дореволюционной интеллигенции и чекиста Григория Сергеевича Сыроежкина… Им предстояло не раз побывать в Польше, встретиться с Савинковым, талантливо сыграть свою роль. По легенде, якобы, живут в России на нелегальном положении, под чужим именем, активные и давние борцы антисоветского подполья… Первая же поездка Григория в Польшу чуть не оказалась на грани срыва: Григорий вдруг встретил там давнего знакомого, знающего о нём, как о чекисте. Благо, тот был пьяницей, и в польской полиции ему не поверили. А играл Сыроежкин очень хорошо. С ним Савинков отправил в Москву своего эмиссара, которого встретили с почётом, поводили по антисоветским сходкам. Он своими ушами услышал непримиримые антибольшевистские речи. Вернувшись в Польшу, доложил: в России действительно существует реальное, сильное подполье, уже подготовившее восстание. Именно этого Савинков и ждал, этим и жил, в это более всего хотел верить. Ещё будут не одна поездка и встреча. Операция, получила название «Синдикат», Савинков уже не сомневался: на родине его ждут, русские люди видят в нём своего вождя. И однажды объявил: не надо больше откладывать, пришёл срок ехать в Россию!.. Фёдорову предстояло сопровождать его при переходе через границу, встречал же знаменитого террориста Сыроежкин. Несостоявшегося вождя арестовали. На суде он заявил о полном признании Советской власти. Она его, величайшего преступника, помиловала, смертный приговор не вынесла. Но Савинков вынес его себе сам — он покончил с собой, выбросившись из окна шестого этажа. Сыроежкин в этот его последний миг оказался рядом и услышал последние слова: «Душой болею о моём сыночке, Лёве. Умный мальчик, талантливый, справедливый, за правду любит постоять, в меня». Григорий тогда не мог себе и представить, что судьба приготовила ему встречу со Львом Савинковым — борцом за правду…

И ещё одна знаменательная история из жизни Сыроежкина — арест матёрого английского разведчика Сиднея Рейли, уроженца Одессы, организатора многих диверсий и терактов в России. Для того чтобы поймать шпиона, в сентябре 1925 года была разработана специальная операция «Трест», как всегда глубокая и мáстерская. Помог в её осуществлении чекист, коммунист, финн Тойво Вяхя. Сыроежкин будет потом с презрением вспоминать о Рейли: «Трус и предатель! Чтобы спасти свою жизнь, всё рассказал об английской разведке».

И самый глубокий след в судьбе разведчика-чекиста Григория Сыроежкина оставила Испания. Григорий Сыроежкин — Гриша Грандэ, старший советник 14-го партизанского корпуса испанской республиканской армии. Да разве мог он остаться в стороне от национально-революционной борьбы испанского народа, если в ней участвовали революционеры, борцы за правду со всего мира! Он стал в Испании своим, испанцы глубоко уважали и любили его. Мужественный, строгий, но при этом очень доступный. Его задача: комплектование, обучение диверсионных спецгрупп, подготовка их к заброске в тыл франкистов. Несмотря на своё высокое положение, Сыроежкин не раз ходил с бойцами на задание.

Как-то Григорий с соратниками возвращались на машине после рейда в тыл врага (она в таких случаях поджидала в условленном месте). Ночь, сумрак, моросил дождь. И вдруг впереди конный разъезд мавров, вопли, выстрелы. Полное хладнокровие сохранил только Сыроежкин. Сунул в карман лимонки, в руку схватил пистолет-автомат. Выпрыгнул из машины, залёг, бросил в сторону врага гранаты, открыл прицельный огонь. Ничуть не оробели и боевые товарищи, они неспособны были бояться. Сколько их было в республиканской армии — беззаветных героев, своих и приезжих, прибывших в Испанию со всего мира сражаться с фашистами. С одним из таких у Сыроежкина произошла знаменательная встреча. Представился:

— Лев Савинков.

Увидев вопросительный взгляд, внёс ясность:

— Да, да, сын Бориса Савинкова.

Лев храбро воевал в рядах республиканской армии. Григорий проникся к нему большой симпатией, при его содействии тому было присвоено звание капитана, которое он с честью оправдал. Как-то Лев спросил у Сыроежкина:

— Вам случайно не приходилось встречаться моим отцом?

— Нет, — ответил Григорий.

А товарищам пояснил:

— Зачем ворошить прошлое? Мы с ним в Испании, и оба знаем, во имя какой высокой цели мы здесь. Это — главное.

Не простой человек был Лев Савинков, перенял от знаменитого отца его лучшие качества. Говорил на пяти языках, умница — это все признавали. Писал неплохие стихи на русском языке, а прозу — на французском. Командиром он был отважным и умелым. Родителя своего не осуждал, скорее, гордился им. Особенно его стихами и прозой, хвалил отцовские книги: «То, чего не было», «Конь бледный», «Конь вороной»… Перед падением республики Сыроежкин помог ему вернуться во Францию. Там он в годы фашистской оккупации сражался в рядах Французского сопротивления. Во время восстания парижан в августе 1944 года был среди тех, кто водрузил красный флаг над зданием советского посольства. А как он любил свою историческую Родину! Как страдал, что не может стать её гражданином!

Война в Испании для Сыроежкина окончилась внезапно: в 1938 году его вызвали в Москву якобы для вручения правительственной награды. Ничего не подозревая, он отправился в первопрестольную. 8 февраля 1939 года Сыроежкина арестовали как польского шпиона. Арестовали по доносу — за сомнения в правильности ареста и расстрела маршала Тухачевского. А уже 26 февраля 1939 года Военная коллегия Верховного суда СССР во главе с председателем Василием Ульрихом приговорила великого чекиста-разведчика Григория Сыроежкина за шпионаж в пользу иностранного государства к высшей мере наказания. В тот же день приговор был приведён в исполнение…

published on cemicvet.ru according to the materials namsvet.ru

adminИнтересное вокруг
...