Михаил Алексеевич ДМИТРУК, фото автора 

ЖИВА РОДНАЯ ДЕРЕВЕНЬКА!

Будут храмы — будут люди» — такой прогноз сделали несколько лет назад православные подвижники, бесплатно восстанавливающие церкви на моей родной земле, где почти не осталось жителей. Но чудо совершилось: на фоне вымирающей России здесь началось увеличение народонаселения. А от соседних деревень, где забыли про Бога, остались одни названия. Полностью вымерли Кудиново и Михалёвка. А в деревне Будьково, где прошло моё счастливое детство, остался… одни местный житель. Да летом дачники иногда приезжают.

Но увеличивается население села Ильинское и деревни Вялицы, где несколько лет назад восстановили храмы. Это понятно: там, где есть храм, имеет смысл продолжение жизни, потому что здесь человек может получить главное — подготовиться к жизни вечной. Другого смысла наши православные предки в своей жизни не видели. А мы, утратившие историческую память, мучительно познаём этот смысл заново.

Моя любимая деревня Будьково сейчас стоит на распутье — как, впрочем, и вся Россия. Если победит вера предков, то восстанет страна, которую враги уже считают мёртвой. И пусть эта победа совершится только в сердце единственного местного жителя: Бог способен вдохновить его примером миллионы людей. Вот почему я так много пишу о «маленьких» событиях, которые происходят в вымирающих и возрождающихся деревнях: в них, как в каплях воды, отражается весь Русский мир. Если мы своими молитвами, трудами и материальными средствами поможем местным жителям восстановить храм на родной земле и в своей душе, то вокруг нас начнутся чудесные перемены к лучшему. И, как в точке голограммы, мы увидим грандиозную картину восстающей из пепла Святой Руси.

…Снова я приехал на святое место, где похоронены мои предки, — родовое кладбище в деревне Ржавцы. И увидел добрые перемены: в ста метрах от погоста рядом с роскошным храмом Живоначальной Троицы построили котельную, рядом с ней лежат дрова — длинные брёвна и толстые чурбаны. Говорят, что прошлой зимой она уже отапливала храм. Но для кого, для чего?! Ведь батюшка бывает здесь по большим праздникам, и ходить в церковь почти некому: очень мало на деревне прихожан.

Но вот стоит передо мной улыбающийся Андрей Филатов — как всегда в рабочей одежде. Радом с ним — грузовичок, на котором он что­то привёз для храма. Андрей Александрович рассказывает мне о великих делах и планах на будущее. Я погружаюсь в атмосферу его речи — и жизнь в России начинает казаться мне совершенно иной: радостной, светлой, доброй, у которой великое будущее. Я чувствую, что душа моя исцеляется под действием простых слов Андрея, в которых скрыта великая сила убеждения. Записываю его на диктофон… И сейчас с радостью воспроизвожу на бумаге этот «сеанс православной психотерапии».

Чудо в котельной

Вот рассказ Андрея Филатова об очередном чуде на реставрации храма:

— Нам купили печку в Москве, привезли в Ржавцы, затащили в котельную. Вроде бы всё нормально. Но ещё при разгрузке мы заметили, что на лицевой части печки после даты изготовления выбиты… три шестёрки. Видно, на складе у кого­то душа не лежала ко всему этому. И как мы ни налаживали печку эту, не шла она у нас. Две недели не могли запустить. То дымит, то коптит, то не горит, то не греет. Наконец я батюшке сказал: «Никак не получается — приехайте, освятите». Рассказал ему про эти шестёрки. И когда батюшка стал освящать печку — она как закоптит, как задымит!

 — Ведь и раньше дымила, но не грела?

— Тогда дыма было мало. А тут ни с того ни с сего печка начала в обратку дымить. Дым стал выходить не в трубу, а в котельную. Ну, чтобы как бы батюшку отогнать, я не знаю.

Но освятили — и всё исправилось. Дым пошёл в трубу, печка начала греть. Тогда батюшка говорит: «Ты затри эти цифры, чтобы не было их». Я затёр шестёрки — и теперь всё нормально: сидим, работаем. С того самого момента всё запустилось и хорошо стало.

Так, по­бытовому, мы обсудили это чудо. Чудо в привычном смысле слова — с физическими эффектами, которые неспособна объяснить наука. А с духовной точки зрения здесь всё ясно: помолились Богу — и рассеялись силы тьмы. Печь коптящая стала согревающей. Но главное чудо в Ржавцах, на мой взгляд, происходит в духовной области — в сердцах людей, которые участвуют в возрождении храма.

 

Благоукрасители

 — Андрей, у тебя дочка во второй класс пошла, взрослеет. А ты, вместо того чтобы наряды ей покупать, украшаешь храм. Как жена твоя относится к тому, что ты четвёртый год отрываешь деньги от семьи?

— Подуспокоилась. Ну, занимается муж этим делом и занимается.

 — Но твой труд имеет великий смысл. После десятилетий вымирания в Ржавцах начало увеличиваться население. Как показал опыт других деревень, это чудо произошло благодаря возрождению храма.

— Богу виднее. А я могу лишь сказать, что год назад в Ржавцы переехал на постоянное жительство из Узбекистана Анатолий Левин со своим семейством. И этим летом ещё в двух домах дачники появились. Не знаю, будут зимовать, не будут, но картошку посадили. Дом строить собираются.

 — Сколько сейчас жилых домов в деревне?

— Домов десять, где люди зимуют. Летом ещё столько же прибавляется: дачники приезжают из городов. А по переписи населения двести лет назад здесь в каждой деревне жило по двести — триста человек. Все деревни были густонаселённые.

…По статистике, огромное пространство между двумя столицами сейчас населено в десять раз меньше, чем во время знаменитого путешествия Радищева из Петербурга в Москву. За двести лет эти благодатные земли опустошили бесконечными войнами, революциями и реформами.

Мы ищем виновных в вымирании России. Мол, академик Заславская с другими мудрецами полвека назад напугала ЦК КПСС тем, что в СССР ожидается бурное увеличение народонаселения, — чтобы его предотвратить, надо укрупнить колхозы. Так и сделали: из огромного большинства деревень убрали хозяйства, школы, клубы, магазины, больницы, транспорт — жить стало невозможно, народ потянулся в крупные посёлки, а потом и их разорили. Тогда поехали в города лимитчиками, а в комнате общежития много не нарожаешь. И начался рукотворный демографический кризис… Но почему наш народ поддался на эту провокацию, которую не удалось осуществить ни в какой другой стране?

— Причина в том, что раньше все люди в церковь ходили, — отвечает Андрей Филатов. — И Бог помогал им. Потому и жизнь процветала вокруг. А когда церкви разорили, жизнь стала бессмысленной — вот народ и вымирает…

 

Вырвался из ада

Наконец­то я встретил человека, который недавно приехал в эти благословенные места и остался здесь жить, — Анатолия Левина — нового жителя деревни Ржавцы. Потому что там, где он раньше жил, стало гораздо хуже, чем в этом безлюдье на границе Тульской и Калужской областей. А приехал Анатолий Яковлевич из города Каттакурган Самаркандской области Республики Узбекистан. О современном положении дел в республике рассказывает анекдот:

— Если вы хотите узнать, что такое рай, то смотрите узбекское телевидение. А если хотите почувствовать, что такое ад, то приезжайте сюда и поживите хотя бы полгода.

Судьба у него удивительная. Из родительского дома ушёл в юности. Весь Советский Союз объездил. Мореходку окончил в Прибалтике, работал во Владивостоке и в Абакане (Красноярский край).

— А когда Союз развалился, — рассказывает Анатолий, — у меня семья, дети — и мы никому не нужны. Я раньше крутой там был в городе. Сначала дальнобойщиком работал. Потом у меня электролаборатория собственная была. А когда перестройка началась, всё рухнуло. В электролаборатории должен быть инженер, который знает допуски, как регулировать трансформатор и так далее. А инженера нету, потому что контора закрылась: это, мол, никому не нужно. Работы не стало, и сейчас там нету. А у меня на руках мама, младший братишка… И пошёл я по свету скитаться.

Сначала Анатолий хотел уехать в Красноярский край, где когда­то работал. Но из Калуги позвонили родственники жены, сказали — приезжай, есть работа. Приехал, устроился шофёром, стал зарабатывать. Только жильё в Калуге было очень дорогое. И тогда он купил дом в пятидесяти километрах от города, в деревне Ржавцы. Очень хороший и очень дешёвый дом.

 — Как ты его нашёл?

— Там постоял, здесь поговорил, друзья подсказали — я и приехал сюда четыре года назад (когда начали восстанавливать храм. — М.А.Д.). За двести тысяч рублей купил отличный каменный дом и земли соток тридцать. А под домом — просторный подвал каменный. Дому и подвалу сто лет, а простоят ещё двести: до революции были мастера, строили на совесть. Я на пенсию ушёл, и вот первый год здесь живу. Мне 63 года, а кажется, что жизнь только начинается.

…Купил он тёлочку, четыре козы, гусей и кур по тридцать штук. Пять ульев с пчёлами поставил. Да ещё сын пять ульев пустых привёз — есть куда новые семьи поселять. Вот недавно рой вылетел — Анатолий его поймал и присоединил к своей пасеке.

Трудно пенсионеру справляться с таким хозяйством. Но ему помогают жена и внучка. Он забрал девочку из Калуги: она живёт в Ржавцах, а учится в соседнем городе Чекалине, в седьмой класс перешла. И очень этим довольна: в чекалинской школе восемь человек в классе, а в Калуге было тридцать. «Дедуль, — говорит, — там я могла урок не выучить, и меня не спросят, никто не заметит. А здесь как я не выучу?! Там у меня были тройки, теперь твёрдые пятёрки».

 

С того света возвратясь

 — Как у вас всё хорошо складывается. Видно, Бог вам помогает. А вы верите в Бога?

— А я… был у Бога.

 — Как это?

— Клиническую смерть перенёс. Попал под напряжение десять тысяч вольт. Я улетел ТУДА. Я разговаривал ТАМ…

Потом очевидцы рассказали, что Анатолий был в клинической смерти примерно полминуты. Но ему показалось, что он находился ТАМ во много раз дольше. Он «дал отчёт о всей своей жизни ТОМУ ЧЕЛОВЕКУ», который его вопрошал. В этом мире Анатолий давно уже забыл некоторые события, но в ТОМ — подробно рассказал о них ЧЕЛОВЕКУ. «Я всю свою жизнь рассказал за доли секунды», — вспоминал он, с трудом подыскивая слова для объяснения иной реальности, не похожей на нашу.

…Он пришёл в себя на трансформаторной подстанции хлопкового завода. От сильнейшего удара током Анатолий рухнул в кабельную траншею. Вокруг него горела пыль от хлопка, а он лежал в этом огне, чувствуя страшную боль. «Боже, зачем Ты меня сюда вернул?! ТАМ было так хорошо, ничего не болело…» У него обгорели огромные участки кожи на руках, туловище, голове. Он показывал мне «другие руки», «другую шею», «другие уши», потому что старая кожа на них сгорела и слезла, а новая, пересаженная, была совсем другая — сплошной шрам, а не кожа.

 — А раньше ты в Бога верил? — спрашиваю его.

— Как я мог верить, если столько лет членом партии был, а потом в тюрьме сидел? И везде жил хорошо, даже в тюрьме. Из хлама два жигулёнка собрал, на склад сдал — двести рублей получил, сто в кармане осталось; в советское время это были деньги, а тем более в тюрьме. Чай, пирожки тебе будут приносить.

Короче говоря, хорошая жизнь отвлекала его от веры. Он просто не думал о душе и Боге. А вот когда шандарахнуло, Анатолий столкнулся с этой реальностью лицом к лицу. Неожиданно проверил на собственном опыте то, о чём давно рассказывали святые, а в последнее время — реаниматологи и их пациенты.

— После ЭТОГО я до сих пор побороть себя не могу, — рассказывает бывший коммунист и зэк. — Я прихожу в церковь, подхожу к одной иконе. Кто на ней изображён, не знаю (жена знает — у меня памяти нет, отшибло током). Он на меня смотрит как живой. Я не говорю ему вслух, мысленно спрашиваю. И у меня такое ощущение, что он ответы мне говорит…

Я расспрашивал Анатолия, с кем же он разговаривает в церкви. С Николаем Чудотворцем? Нет. С Сергием Радонежским? Нет. Тогда он показал мне маленькую иконку, которая висит у него на шее. На ней изображён святитель Спиридон Тримифунтский — великий чудотворец, живший в четвёртом веке, мощи которого до сих пор нетленные и даже имеют температуру тела живого человека. Святитель много ходит к нуждающимся в помощи, с его ног периодически снимают истоптанные сапоги и дарят почётным паломникам как великую святыню. И вот выходец из Узбекистана, житель глухой российской деревни Ржавцы обращается за помощью к святому и получает её через семнадцать веков после его успения, даже не зная, как зовут благодетеля!

 — Почему ты выбрал именно этого святого?

— Именно он мне помогает. Я прихожу и на него смотрю, а он смотрит на меня. Мысленно разговариваю с ним. Я никогда не прошу себе каких­то поблажек. Прошу — дай нам работу, чтобы семья у меня работала, чтобы у нас хлеб был. Мне не надо денег, не надо готового. Я прошу дать возможность заработать, чтобы всё было хорошо… И у меня действительно всё хорошо! У меня хорошая жена, у меня хорошие дети, у меня хорошие внуки.

 — И место для жизни ты выбрал хорошее.

— О да, здесь очень хорошо. Сначала я не поверил Андрею, который сказал, что в Ржавцах он четыре часа в сутки спит и высыпается. А теперь проверил на себе — действительно хватает четырёх часов. Раньше, когда в городе работал шофёром, ложился в девять вечера, а в шесть утра вставал не выспавшимся. Пил кофе, чтобы не заснуть за рулём.

Сегодня вышел в два часа ночи, а спать не хочется. На дворе светло (в середине июня). Посмотрел пчёл: не замёрзли? Походил, поделал кое­что. Практически не спал. А бодрым себя чувствую… Очень­очень хорошее здесь место.

 — А люди здесь хорошие?

— Люди? В основном все добрые.

Анатолий с восхищением рассказал, как в поисках сена для скотины заехал к местному предпринимателю, у которого полно машин и тракторов, одних украинцев десять человек работает. Анатолий думал, что он с презрением отнесётся к нему, старику на «Запорожце», который просит охапку сена для козы.

Последний парень

на деревне

В Будьково остался… один местный житель. Пётр Александрович Маркин — маленький мужичок пятидесяти пяти лет. Больной с рождения. Семьи никогда не имел. Был талантливым пастухом, ему доверяли большое стадо. И он пас его с помощью палочки, кнут ему был не нужен: скотина понимала и слушалась его. Хотя иногда быки трепали Петруху, потом он в больнице отлёживался. И опять на работу. А теперь у Петра Александровича в стаде… четыре коровы из деревни Зеленино, что в восьми километрах от Будьково. В этой большой деревне почти не осталось животины: местные покупают молоко и мясо в магазине.

Пастуха возят в «персональной» легковушке на работу и с работы. А платят ему вскладчину аж восемь тысяч рублей в месяц. Это вообще­то гроши даже по деревенским меркам. Но Пётр Александрович не отказывается от работы, потому что другой нет. Трудно жить, ничего не делая для людей, когда ты первый и последний парень на деревне. Трудно, прежде всего, психологически: не для кого жить. А безденежье мало его волнует. Хотя он не смог получить ни пенсию, ни инвалидность (говорит, чиновники «потеряли» его документы, восстановить их он не сумел), а родители­пенсионеры умерли, но пропитание всегда имеет. То нищенка жалостливая, собиравшая милостыню по окрестным деревням, приносила Петру часть своей добычи. То сестра Валентина нашла работу в посёлке Митин Завод, что в двух километрах от Будьково — ухаживать за парализованной старухой, — и на её пенсию кормила трёх человек.

Однажды звоню ему утром: «Петь, я уезжаю в Москву, приди к моей хате, забери харчи». Вечером звоню из столицы: «Забрал?» — «Забыл». — «Да там одного варенья две трёхлитровых банки — на жаре оно, наверное, прокисло!» — «Ничего, пойдёт, в холодильник поставлю». В общем, живёт Пётр по Евангелию, хотя не знает об этом: не заботьтесь о завтрашнем дне, он сам будет заботиться о своём, не думайте о том, что есть или что пить или во что одеваться… Но он уверяет меня, что не верит в Бога: «Бог мне не помог — значит Его нет».

Петя, дорогой, ну как же ты не видишь, что Бог помогает тебе на каждом шагу! Твои ровесники, жившие в окрестных деревнях, давно умерли от пьянства и болезней. А ты — жив и практически здоров, хотя остался один в родной деревне. С тобой в Будьково живут только собака и кот да чёрных воронов развелось не меряно. От таких друзей с ума можно сойти. А ты — в своём уме, хотя и в печали пребываешь. Потому что не обрёл в душе Бога Утешителя. Подумай, Петя дорогой, как в наше время можно жить без денег? Эти несчастные восемь тысяч в месяц у тебя будут только летом, пока пасёшь коров. А зимой — никакой работы и никаких денег. И тебе ещё повезло (Бог помог) этим летом: года три ты вообще нигде не работал. Но никогда не голодал! Ты что — бесплотный, Святым Духом питался? Ты живёшь, Бог знает на что, уже несколько лет после смерти пенсионеров­родителей. Разве это не чудо?

Спрашиваю: «Петь, где же ты дрова для печки берёшь зимой? Ведь нужна целая машина, а это две тысячи рублей».

— А у меня сарай упал (снегом раздавило), я отпиливаю от него понемногу.

Не успел он допилить свой сарай, как в ста метрах от его хаты рухнул целый дом, хозяин которого умер, а родственникам не нужна была эта рухлядь. Вот тебе и новые дрова. И так во всём. Что бы ни стряслось, Бог всегда ему помогает. Только бедный Петя этого не понимает.

…Иногда в Москве в приступе уныния мне кажется, что возрождение России — дело безнадёжное, потому что она состоит из таких Петров не верующих. Но когда я приезжаю в родную деревеньку и вижу дивную красоту, как сияет и ликует природа, какие простые, добрые и самоотверженные люди живут вокруг, я проникаюсь верой в чудо. И призываю его в молитвах: Господи, возроди Россию и деревню Будьково!..

Пётр Александрович мужественный человек. Он уверяет, что всё у него хорошо и жизнью своей он доволен. В отличие от нас, которые, казалось бы, имеют всё, а постоянно чем­то недовольны. Потому что оторвались от родной земли, которая всех питала и радовала.

Обретение смысла

И счастлив тот, кто сумел вернуться на землю предков. Как это сделал Анатолий Левин со своим семейством (для него родная земля — вся Россия). Как это делает Андрей Филатов, потихоньку обустраивая свой деревенский дом в Ржавцах — с большой усадьбой, с большим гаражом для техники. А главное — у Андрея есть храм, ради которого он готов здесь жить.

 — Андрей, а вы будете этой зимой отапливать храм? — спрашиваю его по телефону из Москвы.

— Конечно.

 — Но ради чего? Какой в этом смысл? Ведь в храме молиться некому.

— А какой смысл тогда во всём, что мы делаем? Если зимой не топить, то будет всё промерзать и отваливаться, как раньше. Не было в храме жизни, вот он и разваливался. Топить надо всё и везде. Где тепло, там всё хорошо и дольше служит.

 — Но ведь батюшка бывает здесь лишь по большим праздникам и служит только молебны, без литургии. Несколько минут можно и без тепла помолиться…

 — Ну и что? Что же теперь — бросить всё, да? Раз сделали, надо топить.

 — Прежними силами?

— Да, Володька, я и отец.

Что ж, я пожелал им успеха, отключил телефон… И разрыдался. Эти ребята подают пример всем нам, изнывающим от уныния в «погибающей России». Они, как атланты в известной песне, всеми забытые, держат небо на каменных руках, потому что заменить их некому и небо рухнет без них.

published on cemicvet.ru according to the materials namsvet.ru

adminИнтересное вокруг
...