ВСЁ УСТРОИТСЯ

СВЕТЛАНА КОПЫЛОВА — в прошлом известная актриса кино («Время танцора», «Меня зовут Арлекино» и др.), автор песен известных исполнителей (К. Орбакайте, В. Малежик, И. Саруханов, В. Толкунова) сменила своё амплуа, став автором-исполнителем собственных песен-притч, православным автором. Её песни трогают душу, заставляют задуматься о жизни и о себе, помогают увидеть себя со стороны.
За 10 лет творчества у неё вышло 15 альбомов. И все песни горячо любимы поклонниками её творчества.

Брать интервью у человека, чьим творчеством ты восхищаешься, трудно. Надо абстрагироваться от восторженных возгласов, в какой-то мере отстраниться от человека, а уже потом задавать ему вопросы.
Итак, подмосковный дом, чистый, прозрачный воздух, щебечут птицы, всё вокруг наполнено умиротворением и спокойствием. Я встречаюсь с автором-исполнителем собственных песен СВЕТЛАНОЙ КОПЫЛОВОЙ.

Корр.: Светлана, как вы относитесь к критике?
— К критике я отношусь положительно, если она конструктивна, если способна помочь мне в создании, допустим, новых произведений, когда речь идёт о творчестве. Но если песня уже издана, а кто-нибудь мне пишет, что лучше было бы вот так или эдак, это ведь совершенно бессмысленно. Песню уже не изменишь, она ушла в мир. И, откровенно говоря, и советуют в большинстве случаев какую-нибудь ерунду. Что касается критики в адрес моего поведения, каких-то душевных качеств, конечно, не всегда приятно бывает её слушать. Часто такая критика исходит от близких мне людей, но бывает, что у людей совершенно незнакомых какое-то предвзятое ко мне отношение. И они в Интернете пишут порой всякую гадость. Я стараюсь не обращать внимания на такого рода «критику». Но, если она справедливая, я всегда благодарна тем людям, которые сказали мне правду в глаза, потому что, во-первых, есть возможность посмотреть на себя со стороны, а, во-вторых, когда приходишь на исповедь, знаешь, в чём каяться.
Мне кажется, что людям негордым проще воспринимать критику, чем гордым, к коим я и себя отношу. Но ведь просто так не станут говорить какие-то негативные критические вещи, мы сейчас не берём во внимание людей неадекватных. Либо они действительно так считают, либо у них просто наболело, их переполняют эмоции, у них в жизни какие-то сложности, и единственным выходом этих негативных эмоций оказываетесь вы — просто потому, что они одиноки и им надо как-то обратить на себя внимание. Можно попытаться поставить себя на их место и понять, почему они так говорят. Вдруг в этом крике души вы сможете найти что-то важное для себя.
Корр.: Светлана, чего вы боитесь?
— Я боюсь потерять своих близких, которых очень люблю. Понимаю, что потери в жизни каждого человека неизбежны, но страшно потерять близкого без надежды на спасение, допустим, когда человек не верит в Бога… Это самое страшное. Хотя Господь милостив, и Он будет судить Своим, неведомым для нашего ума судом, но всё же… Чего боюсь? Боюсь «зазвездиться», ведь это может случиться очень незаметно… Если мне мама иногда говорит: «Света, вот здесь ты немножко “зазвездилась”», я обязательно к ней прислушиваюсь, потому что со стороны себя не видишь. Нужно быть бдительной.
Корр.: Я как раз хотела спросить о вашей маме. Пожалуйста, расскажите поподробней о ваших с ней отношениях.
— У нас с мамой очень доверительные, дружеские взаимоотношения. Я к ней прислушиваюсь больше, чем к кому бы то ни было. К мужу, к сыну, конечно, тоже, и есть у меня ещё одна подруга детства, чьим мнением я дорожу. Эти люди не побоятся сказать мне всю правду в глаза. Ну, а мама… мама всегда меня понимает и поддерживает, как никто другой. Я ей могу всё доверить и считаю её своей старшей подругой. У нас с мамой взаимопонимание на каком-то глубинном уровне, и я это очень ценю, потому что наглядно вижу примеры разобщённости взаимоотношений между матерями и дочерьми, неприязнь какую-то, даже ревность. Знаю такие случаи. Рада тому, что у меня с мамой сложились такие отношения, это огромное счастье.
Корр.: А как вы относитесь к пастырскому благословению? Как выстраиваете отношения со своим духовным отцом?
— Я считаю, духовного отца нужно спрашивать о духовном. Покупка дома, холодильника, какая-то поездка не должны забивать головы наших бедных батюшек, потому что у них забот и так много: помолиться за умирающих, пособоровать-причастить болящих, к которым нужно приехать в больницу или домой, примирить враждующих, наставить заблудших… Да много всего! Допустим, я не бегаю за благословением к духовному отцу на каждый концерт. Я взяла одно благословение на всю свою деятельность и езжу с гастролями, даже не ставя каждый раз духовного отца в известность, куда еду. Я знаю, что у нас всегда есть духовная связь через молитву. Но бывает так, что ты берёшь благословение, и священник его даёт, а дело не идёт. Тут важно помнить, что самый главный наш Отец — это Отец Небесный. И если ты получаешь одобрение в виде благословения, но дело не идёт, то продолжать упорно настаивать на своём, расшибая при этом голову, я считаю, не следует. Ведь воля священника, его мнение на тот или иной счёт может расходиться с волей Божьей. Например, сейчас мы восстанавливаем храм в селе Липовка — имении поэта Сергея Бехтеева — на пожертвования ценителей моего творчества, которые ежегодно приходят на концерты. На сегодняшний день закончены восстановительные работы, осталось только расписать храм. И вот, к примеру, был у нас такой случай с тогдашним настоятелем, иеромонахом, живущим в монастыре. Он привык на всё брать благословение. То есть он не пользовался тем общим благословением, которое вначале дал владыка на восстановление храма, а спрашивал у него буквально всё. Он считал, что владыка, безусловно, может на расстоянии и, не вдаваясь в подробности, решить любой вопрос. Так он пришёл и сказал: «Владыка, какие нам окна ставить?» «Делай пластиковые!» — ответил владыка. А я была против пластиковых окон. Но я не могла их переубедить. Когда мы их купили и поставили, они ужасно смотрелись. Изначально окна были старинными, с декоративной расклинкой, они великолепно выглядели. Когда я увидела новые окна, то сказала: «Батюшка, это так некрасиво, они портят весь вид». «Владыка благословил», — отрезал батюшка. Мне стоило больших трудов уговорить его на «переблагословение» владыки. Тогда он пришёл к владыке и сказал: «Копыловой не нравятся эти окна». Владыка вновь ответил: «Ну, пусть делает, какие хочет. Бог благословит». Получилась в результате двойная работа. А эти окна, чтоб не пропадать, опять же по благословению владыки поставили в строящийся дом моих родителей — специально под эти окна отверстия оконные делали. Но они оказались очень плохими — стёкла постоянно «ходуном ходили». Поэтому, мне кажется, что за благословением надо обращаться только тогда, когда сам всё взвесил и всё просчитал, — а там как Бог даст. Но и тут можно возгордиться: дескать, я и без всякого благословения лучше знаю. Всё же решение всегда остаётся за нашим Господом, ибо Он видит то, что нам не видно.
Корр.: Как вы относитесь к человеческой зависти?
— Это очень сложный для меня вопрос. Я и сама нередко чувствую уколы зависти. Бывает у меня такое. Не могу иногда побороть это чувство в себе. Нельзя делить зависть на так называемую белую и чёрную. Зависть — она и есть зависть. Иногда я слышу красивый голос и думаю: «Ах, какой голос! Мне бы такую ноту взять!» Завидно становится. Конечно, это — грех, и я его всегда исповедую. Или иногда слышу у поэтов или в песнях ту или иную строчку и думаю: «Почему же я до такого не додумалась? Почему такое не сочинила?» Не знаю, зависть это или не зависть, но такие чувства я испытываю, хотя и радуюсь одновременно за других. Но на исповеди я всё-таки об этом говорю.
Корр.: Какие ваши любимые поэты Серебряного века и современники?
— Мне близок Сергей Есенин. Он трогает моё сердце. Я вообще люблю стихи, которые трогают, переворачивают нутро, которые вызывают слёзы. Есенин у меня вызывает слёзы. Из современников мне нравится Ирина Самарина. Я даже попросила у неё два стихотворения для своего репертуара. Написала музыку, но не знаю, когда они будут изданы, потому что сейчас у меня на очереди альбом про русских царей. Я его записываю на студии, получается очень интересный диск. В нём русские цари предстают в необычном свете: можно увидеть их человеческие качества, тонкий юмор, а не просто сухие данные: родился в такое-то время, умер — в иное, за его правление было то-то и то-то сделано. Здесь они предстают пред нами, как живые люди. В планах ещё «Песни-притчи», альбом просто песен, в который будут включены два стихотворения Ирины Самариной. Мне нравится ход её мыслей и смелые образы. Ещё мне нравится поэт София Никулина. Она — учительница основ православной культуры из Рязани. У неё и музыка, и стихи авторские. Я её песню «Колыбельная» целиком с музыкой и стихами включила в уже вышедший альбом: «Не обижайте матерей». По-настоящему трогает.
Корр.: А кто из прозаиков трогает ваше сердце?
— Если честно, я давно уже ничего из классики не читаю. Когда я встала на путь воцерковления, то погрузилась в духовную литературу. Я читала Святых Отцов, всё, что мне попадалось в то время. Среди книг были и художественные, такие как «Отец Арсений», произведения Юлии Вознесенской, которой я зачитывалась. Среди классиков я отдавала предпочтение Достоевскому. Когда училась в театральном училище, читала много художественной литературы.
Корр.: Многие люди читают для собственного внутреннего обогащения. А вы? Хватает ли вам того резерва русских слов, который имеете?
— Да вроде не жалуюсь… Бывает, иногда и в словарик какой заглянешь, если сомневаешься в ударении или значении слова. Сейчас пишу собственную книгу, все творческие силы отдаю ей. Может, поэтому на чтение остаётся мало времени.
Корр.: Расскажите о вашей книге. Какой она будет?
— Это автобиография по сути. Воспоминания. Какой она будет — мне сложно ответить на этот вопрос, думаю, что ответят те, кто прочтет её. По крайней мере, я пишу искренне, стараюсь не приукрашивать. Есть интересные эпизоды, смешные… Те, кто читал, говорят, интересно. Отец Артемий Владимиров написал предисловие.
Корр.: Я бывала на концертах, где вы показывали фотографии своего сына в офицерской форме. Он служил в армии. Пожалуйста, поподробнее расскажите об этом. Чья была инициатива его отправить туда?
— Поскольку у меня единственный сын, где-то в глубине души я не хотела, боялась, чтобы он шёл в армию, хотя я — патриот своей Родины, понимаю, что мальчик должен отслужить, и настраивала себя на это. Мы с мужем были солидарны, он в большей степени этого хотел. Мой сын тогда учился на актёра, но разочаровался, начал пропускать занятия. А это было платное частное заведение. Естественно, мы с мужем возмущались. Деньги зря платим, учиться он не хочет. Мы сказали ему: «Либо иди в армию, либо работать, потому что учиться ты не хочешь, платить мы не хотим». И тогда он сам принял решение пойти в армию. Я была на гастролях. Сын с утра мне позвонил и сказал, что он в военкомате и его забирают в армию. А у меня гастроли. Я даже не успела вырваться, чтобы проводить его. Всё решилось стремительно. Но мне очень понравилась его решимость. Для такого поступка нужно мужество. Армия много дала ему, и я очень рада, что он послужил, повзрослел, возмужал. Стал относиться по-другому к жизни, к людям и к нам. Когда он вернулся из армии, то оказалось, что нужно снова сдавать ЕГЭ. Он осилил это испытание и потом поступил в ГИТИС, но уже не на актёрский, а на продюсерский факультет.
Корр.: Когда речь заходит о снятии очередного клипа на вашу песню, кто принимает решение, каким он будет: приглашенные профессионалы или вы? И принимают ли участие в обсуждении члены вашей семьи?
— Мой муж часто даёт дельные советы. Сын принимает активное участие во всём, что так или иначе связанно с клипами. Поначалу у меня были даже не клипы, а так называемые подстрочники. Что вижу, о том и пою. А точнее, о чём пою, то и показываю — то есть просто фото, или видеоряд, на который наложена какая-то моя песня. Поначалу мне нравилось, но сын всегда это очень критиковал. Естественно, чем дальше, тем больше у меня появлялось требований к качеству. Последние клипы на песни «Я тебя прошу», «Рубашка» сделаны уже профессионалами. Снимали режиссёры МузТВ. Мне хочется, чтобы мои клипы не только показывались на моих концертах или болтались где-то в Интернете, но и чтобы они были достойного уровня. Я вообще требовательна и к себе, и к своему творчеству. К полиграфии, к обложкам дисков. Мне хочется, чтобы всё было качественно. Конечно, ранние клипы с любительской съёмкой дороги сердцу, но всё равно кустарны. Не хочется делать много средненьких клипов, лучше один — но хороший.
Корр.: У вас очень высокие требования к самой себе. Какие из ваших песен наиболее сложно создавались? Как они теперь воспринимаются слушателями?
— Я не могу сказать, что создание песен даётся сложно. Кстати, песня «Троица», о которой я рассказываю на концертах, имеет непосредственное отношение к благословению батюшки. Он благословил написать эту песню на его фразу, сказав мне припев: «Верь в Святую Троицу, и всё устроится». Но почему-то песня не складывалась. Год не складывалась, два не складывалась, а на третий — родилась. В основном если я берусь за песню, то она сочиняется достаточно быстро. Я не люблю написать, а потом бросить. Бывают иногда заготовки. Но это, как правило, бессюжетные песни. Больше мне нравится сочинять истории. На создание песни уходит приблизительно неделя. Могу написать за два-три дня, но предпочитаю, чтобы песня вылежалась. Нужно сначала сочинить, а потом на второй-третий день послушать запись на диктофоне. Обычно я именно так и делаю. Сразу видны недостатки. Тогда и дорабатываю их. Творческих мук у меня особо не бывает.
Корр.: В вашей песне «Худое дерево» есть замечательная строчка: «Я ещё совсем далёкая от того, о чём пишу». Насколько православная вера помогла преобразиться вам внутренне и внешне? Вы на одном из своих концертов прокомментировали песню «Заблудшая овечка», сказали зрителям, что у вас произошли явные внутренние изменения к лучшему. Вы уже стали не той заблудшей овечкой.
— Скажу так: я другая сейчас по сравнению с той, собой, — студенткой театрального училища. Говорить о том, что я достигла каких-то духовных высот, не могу. Я по-прежнему далека от того, о чём пишу. Меня нельзя отождествлять с песнями, потому что я всего лишь проводник. Мне Господь дал талант, и я это чувствую. Талант написать песню есть не у каждого, но талант сделать свою душу чистой и достойной даётся каждому. Стать лучше и чище может любой человек, независимо от социального статуса. Но не все хотят трудиться. Не могу сказать, что тоже преуспела в этом, потому что для меня легче писать песни, думая о том, что я этими песнями спасусь. Но это не так. Не песни спасут, а именно труд, работа над своей душой, над своими недостатками и пороками, а этим как раз я не занимаюсь в полной мере, потому что это действительно трудно. Что касается других людей, я знаю одно: Господь каждому даёт возможность познать веру. В определённый момент своей жизни каждый человек имеет возможность прийти к Богу и обрести спасение, но не каждый человек хочет слышать Бога, не каждый отзывается на голос Господа в своём сердце. Но никогда нельзя кого-то насильно тянуть за уши, наставлять, назидать, ибо это может только оттолкнуть. В моей концертной деятельности были такие случаи, когда люди после очередного концерта, послушав песни из моего репертуара, шли креститься. Но я никоим образом не приписываю ничего самой себе. Талант даётся от Господа. Я — как та ржавая труба, через которую идёт чистая вода.
Корр.: В этом году у вас с супругом серебряная свадьба. Понятно, что у вас нет рецептов для всех. Но как сохранить супружеские взаимоотношения, постоянно поддерживая тепло семейного очага? На что в первую очередь супруги должны обращать внимание? Что должно быть в мужчине и в женщине, чтобы вырастить хороших детей?
— От того, что я скажу, что должно быть в мужчине, это в нём не появится, потому что человек, какой есть, такой и есть. И только сам мужчина может себя изменить по собственному желанию. Если я буду говорить ему: «Ты такой, ты не такой. Ты будь таким» — это бесполезно. Пока он сам не поймёт, что должен изменяться, ничего не получится. Поэтому мы должны воспринимать его таким, какой он есть. Но мы, женщины, можем изменить себя. Нам нужно прислушиваться, когда муж говорит: «Ты такая, сякая», и захотеть изменить в себе то, что ему не нравится. Здесь нужно только требования предъявлять к самой себе. Становясь лучше, мы подталкиваем к этому всех, кто нас окружает. Что касается сохранения самой семьи, бывают, конечно, моменты недопонимания. Мне кажется, что моя песня «Тонкая натура» очень полезна. Я сама вдруг это осознала. Поссоришься с близким человеком, необязательно с мужем, и обиду держишь внутри себя. А если подумаешь и представишь, что сейчас его вдруг не станет, хватит его кондратий, и он умрёт, проходит обида, всё кажется таким мелким и ничтожным. Просто нужно подойти глобально к проблеме, и она покажется мизерной, не
стящей даже выеденного яйца. Как только представишь, что человека нет на этой земле, сразу хочется броситься к нему, крепко обнять, поцеловать и попросить прощения. Потому что, если он тебе дорог, ты не представляешь себе жизни без него. Нужно беречь этого человека, чтобы он как можно дольше был рядом.
Корр.: Благодаря вашим гастролям вы посетили большое количество стран, но в песнях часто признаетесь в любви к России. Что хорошего есть в зарубежных странах, которые вы посещали, и что всё-таки есть такое особое в нашей стране, что заставляет вас вновь и вновь писать о ней стихи и песни?
— На самом деле в каждой стране очень красиво. Трудно что-либо выделить. В Америке прекрасные места, зелень, красота, необыкновенные деревья. И в Германии есть уголки, которые особо привлекали мой взгляд. Мне кажется, дело не в красоте природы. Я не могу сказать, что в России самая красивая природа, но она родная. Может быть, родная — как раз от слова «родиться». Здесь мы родились. Здесь — наши корни, наши близкие.
Я очень люблю русский язык. Он — разносторонний, такой необыкновенный! Иной раз забавный. Бывает, пишешь стихи, и кажется, никак не получится здесь рифма. Не выкрутить строчку. В результате всё равно рифма находится. В русском языке столько возможностей — это действительно богатейший язык!
Корр.: Вы давали концерт в Донецке. Я слышала, как вы рассказывали о том, как исполняли песни для публики, а рядом падали снаряды. Ещё бы раз вернулись туда?
— Да, я возвращалась ещё раз. Там я действительно нужна людям. И это — главное…
Корр.: Светлана, концерты с участием вашего духовного отца протоиерея Артемия Владимирова — особые. Как вы относитесь к тому, что он находится рядом с вами на сцене?
— Это и особая радость и особая ответственность. Это и желание быть на высоте, потому что батюшка — один из самых строгих критиков для меня. Хотя по причине своей деликатности он ничего плохого не скажет, но всё равно мне хочется быть достойной своего отца. И это, наверное, естественно. Мне всегда хочется быть лучше, если я нахожусь рядом с дорогими мне людьми. Хочется именно быть, а не казаться. Правда, не всегда получается…
Корр.: Раньше вы писали стихи для известных людей. Сотрудничали с такими исполнителями, как Кристина Орбакайте, Игорь Саруханов и другие. Ваше творчество отделило вас от них. Это — потеря, или вам нравится та сугубо личная сфера, которую создаёте только вы от начала до конца? Хотели бы вы ещё с кем-то сотрудничать в дальнейшем или достаточно своего творчества?
— На сегодняшний день хватает работы. У меня очень много планов, которые надо успеть реализовать. Моё творчество, конечно же, изменилось с приходом духовника. Я вдруг поняла, что то, чем я занималась на тот момент, не стоит того, чтобы тратить силы, время, талант. Ведь, если Господь дал талант, нужно его использовать по назначению, а именно — прославлять Его имя.

Беседу вела ЮЛИЯ КАМАГИНА

published on cemicvet.ru according to the materials namsvet.ru

Интересное вокруг
...